Предыдущая Следующая

Я несколько опешил, когда Джон – против ожидания – тоже ухмыльнулся. "Да, ..., – проворчал он, – не то, что ты, Пит!"

"Что значит – не то, что я?"

"А то, о чем все п...т."

"Да брось ты, Джон! Не принимай этого всерьез. Ей-Богу, я просто пошутил."

"Честно говоря, Пит, – тихо сказал он, – однажды ночью кое-что все же произошло."

Улыбка мгновенно сошла с моего лица. Если бы я даже и допускал, что в этих слухах есть доля правды, я никогда не сделал бы попыток открыть ее первым. Я по-прежнему стоял за Джона, и он, конечно, знал это, и я предоставил бы остальным самим разбираться и выносить моральный приговор, даже если бы он сказал мне, что совершил УБИЙСТВО. И Джон, несомненно, поступил бы точно так же. В конце концов, такова и есть настоящая дружба.

"А случилось вот что, – пояснил Джон. – Эппи все донимал и донимал меня, и вот как-то ночью я в конце концов стащил свои штаны и сказал ему: "Да ради Бога, Брайан, на, е... мою ё.. ж...!" Но он сказал: "Честно говоря, Джон, я этим не занимаюсь. Мне это не нравится".

"Ну чего же ты тогда хочешь? – спросил я. И он сказал: "Я очень хотел бы дотронуться до тебя, Джон". Я дал ему, и он заставил меня кончить. Это – то, что было. Конец истории."

"И это все? – спросил я. – Ну и что же с того? Что тут такого особенного?"

"Какого х..! Эх, бедолага – ему ох...нно тяжело, что ни говори..." Под этим он имел в виду "мясников-докеров", которые несколько раз отвечали на предложения Брайана превращением его в кровавую отбивную.

"Ну, а что в этом такого плохого, Пит? – риторически спросил Джон. – Ведь ничего плохого! Он просто несчастный ё...тый бедняга и ничего не может с собой поделать."

"Да что ты мне объясняешь? – воскликнул я. – Я же все понимаю и не из тех, кто п...т. Что значит подобная х...ня для друзей?"

После этого мы перешли на другие темы и никто из нас никогда больше не вспоминал об этом случае. А что касается меня, то настоящим откровением для меня в тот вечер стало не то, что у Джона с Брайаном "что-то было", а то, что он продемонстрировал (правда, в своей грубой манере) такое великодушное сострадание к самому безнадежно преданному из своих поклонников.

К сожалению, некоторые ливерпульские знакомые, которые и не предполагали, что в их утверждениях есть доля правды, не могли даже высказаться до конца. Все это произносилось, конечно, в шутку, но Джон по-прежнему слишком дорожил своим имиджем "настоящего" мужчины, чтобы безболезненно воспринимать какие бы то ни было сомнения в его 100-процентной гетеросексуальности.

Одна из таких "разборок" произошла 18 июня 1963 года, во время 21-го празднования дня рождения Пола МакКартни, во всех других отношениях очень веселом мероприятии. В честь этого события в саду тетушки Пола Джин был установлен специальный шатер. За несколько дней до этого Пол забежал к нашему старому приятелю Биллу Тернеру и попросил его обязательно привести с собой и меня. А я решил преподнести Джону сюрприз, а мы не виделись уже около двух недель, и появиться там, не предупреждая его.

И дом, и сад были битком набиты пьянствующей толпой, включавшей несколько поколений МакКартни и подлинных представителей "кто есть кто в Мерсибит". Поначалу я подумал, что Джон не пришел, но вскоре обнаружил его в каком-то дальнему углу, с трудом сидящего и посасывающего виски с кокой с самым мрачным выражением на лице. Однако, увидев меня, он сразу просиял. "Ё... т... м..., Пит! Откуда ты взялся? – оглушительно заорал он, вскочив на ноги, чтобы обнять меня. – Пошла на х... эта ё... вечеринка! Давай-ка лучше с тобой выпьем!" Хотя я так и не узнал, что именно его тогда терзало, мое появление, похоже, озарило его настроение, как нежданный луч солнца посреди долгого ненастного дня.

Мы пошли в сад, где нас атаковал внушительный грохот "Формоуст". После нескольких стаканчиков душевное состояние Джона вроде бы стало улучшаться, особенно, когда он стал замечать в толпе разных знаменитостей, в том числе, если не ошибаюсь, одного или двоих из "Шэдоуз". Джон всегда был почитателем "звезд" (и эта черта надолго сохранилась и после того, как он сам стал одной из самых великих "звезд" мира). "Сегодня даже Клиф Ричард может объявиться", – с благоговейным трепетом произнес он.

"Клиф Ричард? – потрясенно переспросил я. Казалось бы, Джон не должен был испытывать к этому самому праведному и порядочному из британских доморощенных суррогатных рок-н-ролльщиков ничего, кроме презрения. Но Клиф Ричард все же был КЛИФОМ РИЧАРДОМ (хотя он так и не появился на вечеринке Пола).

После еще нескольких стаканчиков, а, возможно, и больше, чем нескольких, я, пошатываясь, побрел в "заведение", предоставив Джона самому себе. В ту самую минуту к нему, видимо, и подкрался Боб Вулер, вооруженный колкими остротами насчет "медового месяца в Испании". В ответ на них Джон сбил Боба с ног и начал методично бить его по лицу – насколько я понял – садовой лопаткой. После этого физиономия Боба оказалась настолько изуродованной, что пришлось вызвать "скорую помощь" и срочно везти его в больницу.


Предыдущая Следующая